Содержание

Поддержать автора

Свежие комментарии

Июнь 2024
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Окт    
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Галереи

  • Международный литературный клуб «Astra Nova»

    Астра Нова № 2/2014 (003)
    альманах фантастики

    Астра Нова № 2(003) 2014. Часть 3. Между Големом и Ктулху

    Между Големом и Ктулху

     
    Зарубежная классика: впервые на русскком языке

    Стихи Евгения Лукина

     

    Ну куда ни сунешься — везде

    ротозеи, жаждущие чуда,

    и любому — что Христос, что Будда,

    лишь бы прогулялся по воде!

    Евгений Лукин

    Стихи Мартиэль

    Бедненький демон

    Ну, что уставились, как будто и не ждали?

    Чего попрятались на крыше и в подвале?

    Вот мода — прежде вызывать,

    Потом не знать, куда девать!

    Копыт, рогов и крыльев что ли не видали?

    Да вы маньяки, я скажу вам это прямо!

    Кто вас учил чертить такую пентаграмму?!

    Так результаты налицо,

    Что нет меж вами Пикассо,

    Хоть вы и хряпнули на рыло по сто граммов.

    А это кто у вас там в клетке матерится?

    Вы что, мне в жертву загубить хотите птицу?

    Чего вам сделал попугай!?

    И как же вам не ай-яй-яй!

    Ну вот, успел до попугаев докатиться…

    Пытайте, мюллеры, скорее, что вам надо,

    Зачем сюда меня сорвали вы из Ада?

    Не обещаю мерседес,

    Хоть вам он нужен позарез.

    Велосипед вам со звонком — и будьте рады.

    Они еще и издеваются, заразы:

    Святой водой меня обрызгали три раза,

    Зачем-то ладан подожгли

    И хором "Отче наш" прочли,

    Фонарь распятием поставили под глазом.

    Ну, до чего неблагодарная работа —

    Бюро услуг для оккультистов-идиотов!

    Попросят кучу ерунды,

    А в благодарность за труды

    Запустят в бездну на все девять оборотов.

    Но там без вас я не особенно скучаю,

    Ведь очень скоро всех вас снова повстречаю.

    Вот вы помрете — аккурат

    Все попадете прямо в ад,

    Вам будет весело — я это обещаю!

    Мартиэль

     

    Кларк Эштон Смит ПУТЕШЕСТВИЕ КОРОЛЯ ЕВОРАНА

    Фрагменты цикла «Зотик»
    Корона королей Юстаима была сделана из самых редких материалов, которые только можно достать. Волшебное могильное золото обруча было добыто из огромного метеора, который упал на южном острове Цинтром, смертоносным землетрясением встряхнув тот от берега до берега. Это золото было тяжелее и ярче, чем любое золото из недр Земли. Цвет его менялся от пламенно-красного до желтого, в цвет молодой луны. Корону украшали тринадцать драгоценных камней, каждый из которых считался уникальным сам по себе. Драгоценные камни вызывали удивление, а внешне этот звездный обруч со странными, беспокойными огнями сверкал ужасно, как глаза в глазницах. Но самым замечательным было чучело птицы газолбы, которая собственно и формировала структуру короны, зацепившись стальными когтями за обруч, чуть выше бровей того, кто носил корону. Птица восседала по-царски, раскинув великолепное оперение из зеленых, фиолетовых и ярко-красных перьев. Ее клюв имел оттенок темно-красной меди, глаза походили на маленькие темные гранаты в гранях драгоценного серебра. Семь кружевных, миниатюрных игл торчали из эбонитовой головы, а белый хвост ниспадал сзади, с обруча короны подобно лучам белого солнца. Последнюю газолбу, согласно рассказам моряков, убили на почти легендарном острове Сотар, далеко на востоке Зотика. Девять поколений взирало на корону Юстаима. Короли рассматривали ее как священную эмблему их благосостояния, и как талисман, неотделимый от королевской власти, чья потеря вызовет серьезные бедствия. Еворан сын Карпума, был девятым королем, унаследовавшим эту корону. Он гордо носил ее в течение двух лет и десяти месяцев, после смерти Карпума от неумеренного потребления фаршированных угрей и студня из яиц саламандры. Во время всех государственных церемоний, на утренних приемах и ежедневных публичных аудиенциях, в суде, корона сверкала на голове молодого короля, придавая ему невероятное величие в глазах подданных. А еще она отлично скрывала обидную раннюю плешивость короля… Все случилось осенью третьего года правления Еворана. Король поднялся из-за стола после завтрака из двенадцати перемен блюд и двенадцати вин, и отправился согласно традиции в зал правосудия, который занимал целое крыло его дворца в городе Аромоам, — творении из многоцветного мрамора, взиравшего с цветущих холмов на слегка колеблющиеся воды лазурного восточного океана. Хорошо подкрепившись завтраком, Евориан чувствовал себя готовым распутать большинство запутанных клубков пряжи законности и преступлений, приговорить к скорому наказанию всех преступников. Около него, по правую руку от его трона, вырезанного из слоновой кости в форме гигантского кракена, облокотясь на булаву, со свинцовым наконечником тверже железа, стоял палач. Очень часто прямо возле трона он крошил этой булавой кости преступников, стараясь, чтобы их черепа были раздроблены у ног короля на полу, усыпанном черным песком. А по левую руку от трона, стоял пыточных дел мастер, беспрестанно занимающийся винтами и шкивами внушающих страх инструментов. Он казался предупреждением всем злодеям. И далеко не всегда его винты вращались впустую и шкивы сжимали воздух, и не всегда пустой были металлические механические ложа для пыток. Тем утром констебли города представили королю Еворану только несколько мелких воров и подозрительного бродягу. Не было никаких уголовных преступлений, которые гарантировали бы работу для булавы или использование орудий пытки. Король был разочарован и серьезно сомневался в незначительности проступков арестованных, пытаясь выдавить из каждого признание в более серьезном преступлении. Но оказалось, что воришки повинны только в мелких кражах, а бродяги были виноваты всего лишь в бродяжничестве. Еворан начал думать, что это утро предложит лишь скудные развлечения. Самым тяжелым наказанием, которое король мог наложить на провинившихся согласно закону — удары палками. — Убрать эту шваль! — приказал король констеблям, и корона его затряслась от негодования. Со стороны могло показаться, что высокая птица газолба кивала и кланялась. — И сами убирайтесь. Уберите их. Дайте каждому из них по сотне ударов колючками по голым ногам и не забудьте про пятки. А потом отведите их подальше от земель Аромоама, а если будут упираться, используйте раскаленные трезубцы. Но прежде чем слуги бросились выполнять его приказ, в зале появились два запоздавших констебля. Они притащили очень странного, подозрительного человека в шипастом воротнике на длинных ручках, которые в Аромоаме использовали для наказания преступников и подозреваемых. Эти шипы, казалось, впились в его плоть, точно так же, как грязные тряпки, заменявшие ему одежды, но, несмотря на это арестованный извивался, как настоящий акробат. Из-за его движений констебли качались из стороны в сторону, словно хвосты воздушного змея. И вот этот невероятный незнакомец предстал перед Евораном. Несколько секунд король в изумлении рассматривал бродягу, быстро моргая, наблюдая как тот метнулся к полу, опрокинув констеблей, которые не ожидали такого. В итоге те растянулись на полу в присутствии Его Королевского Величества. — Ха! И кто это у нас? — поинтересовался король зловещим голосом. — Это бродяга, сир, — затаив дыхание ответил один из констеблей, чуть приподнявшись с пола и склонив голову в знак уважения. — Он двигался по главному проспекту Аромоама на такой же манер, прыгая из стороны в сторону, пока мы не арестовали его. — Такое поведение очень подозрительно, — с надеждой прорычал Еворан. — Арестованный, как тебя зовут, когда ты родился, чем занимаешься, в каких преступлениях ты виновен? Косоглазый пленник молчал. Казалось, он оценивающе рассматривает Евориана, королевского палача с булавой и пыточных дел мастера с его инструментами. Он был очень некрасив, а его нос, уши и все остальное обладали нечеловеческой подвижностью. Лицо постоянно кривилось в гримасах, а грязная борода дергалась и извивалась словно морские водоросли в кипящем водовороте. — У меня много имен, — наконец ответил он наглым голосом, звук которого неприятно резанул по ушам Евориану, словно кто стал водить металлом по стеклу. — Что до моего рождения и занятий, король, даже если ты узнаешь о них, тебе это ничего не даст. — Да ты дерзишь мне, любезнейший! Отвечай, или раскаленное железо развяжет тебе язык, — взревел Евориан. — Тогда знайте, я — некромант и был рожден в царстве, где одновременно разгораются рассвет и заря, и Луна светит так же ярко, как солнце. — Ха! Некромант! — фыркнул король. — А знаешь ли ты, что некромантия в Юстаиме является преступлением? И мы с удовольствием отучим тебя от этого позорного занятия. По знаку Евориана констебли потащили клоуна к пыточному столу. К их удивлению, тот почти не сопротивлялся, позволив приковать себя к железной кровати, которая вытягивала руки и ноги. Повелитель этих чудес начал работать над чародеем, двигая рычаги, раздвигая кровать, так что скоро стало казаться, вот-вот и пленник будет разорван на части. Дюйм за дюймом прибавлялся к его росту, и хотя через некоторое время его тело растянули на поллоктя, он, казалось, не испытывал никакого дискомфорта. К изумлению всех присутствующих, эластичность тела, рук и ног колдуна оказалась невероятной. Но вскоре и она достигла предела. Все в зале молча рассматривали этого удивительного человека. Даже Евориан поднялся со своего трона и подошел к пыточному столу, как будто сомневался в том, что видели его глаза — зрелище оказалось очень необычным. А колдун сказал ему: — Думаю, лучше бы освободить меня, король Евориан. — И это ты мне говоришь? — в гневе выкрикнул король. — Однако, с преступниками в Юстаиме не так обращаются, —он сделал знак палачу, и тут же массивная, тяжелая булава взлетела к потолку. — Испытайте лучше это на собственной голове, — посоветовал некромант, и он тут же поднялся на железном ложе, оборвав цепи, словно те были из травы. А потом с высоты своего ложа он направил свой длинный указательный палец, темный и сухой, как у мумии, на корону короля и одновременно произнес иностранное слово, пронзительное и естественное, как крик мигрирующих птиц, подлетающих ночью к неизвестным берегам. И… В ответ на это слово над головой Евориана громко захлопали крылья, и король почувствовал, что корона его стала намного легче. Тень упала на короля и все присутствующие увидели в воздухе птицу газолду, которая, по словам моряков, была истреблена на далеком острове более двухсот лет назад. Крылья птицы, блестящие, как у живой, раскинулись, словно она собиралась воспарить, а в стальных когтях она сжимала обруч короны. Несколько секунд она провисела над троном, в то время как король в бессловесном страхе и испуге наблюдал за ней. А потом с металлическим треском ее белый хвост развернулся, подобно лучам восходящего солнца, и птица стремительно вылетела через открытые двери, направляясь к морю, прочь из Аромоама в сторону восходящего солнца. За ней огромными уродливыми прыжками последовал некромант, и никто даже не попытался задержать его. Но те, кто видел, как он покинуло город, в один голос утверждали, что он пошел на север по океанскому берегу, в то время как птица полетела прямо на восток, словно хотела вернуться на остров, где родилась. Но команда торговой галеры из Сотара, которая чуть позже прибыла в Аромоам, как один утверждала, что видела разноцветную птицу газолбу, которая пролетела над ними в сторону разгорающейся зори. И еще моряки сказали, что птица несла в когтях обруч короны с тринадцатью одинаковыми драгоценными камнями. И хотя они побывали на многих архипелагах и видели поистине чудесные вещи, они считали появление этой птицы редким беспрецедентным предзнаменованием. Король Евориан, у которого так неожиданно украли корону, сверкал обнажившейся проплешиной, открытой теперь для пристальных взглядов воров и бродяг прямо в зале правосудия. Если бы солнце стало черным в небесах, или стены королевского дворца рухнули, король был бы поражен намного меньше. На какое-то время ему показалось, что вместе с короной — эмблемой и талисманом отцов — он лишился и королевской власти. И, кроме того, происшествие шло в разрез с законами Природы, законами Бога и человека. Некромант словно разом всех их отменил. Никогда прежде, во всей истории королевства никто не слышал о том, чтобы мертвая птица бежала из королевства Юстаим.Потеря была страшным бедствием, и Еворан, нацепив объемный тюрбан фиолетовой парчи, устроил совет с самыми доверенными министрами относительно возникшей государственной проблемы. Министры были не менее обеспокоены и озадачены, чем король: птица и золотой обод были незаменимы. Но если слухи об этом расползутся по Юстаиму, среди людей начнутся брожения и беспорядки; некоторые станут плести заговоры против Еворана, говоря, что никакой человек не может быть законным правителем этой страны без короны с газолбой. Тогда, согласно традиции королей, как положено во время национального кризиса, Еворан отправился в храм, где обитал бог Геол — бог, живущий на Земле, — главное божество Аромоама. Один с непокрытой головой и босиком, в соответствии с архиерейским законом он вошел в тусклое святилище, где находился образ пузатого, словно вылепленного из коричневого, в цвет земли фаянса, Геола. Вечно сидящего, словно откинувшегося на спину, освещенного через многочисленные дыры в потолке храма. И, упав в пыль, которая собралась вокруг идола за многие годы, король воздал дань уважения Геолу. Он умолял оракула просветить и направить его. Через какое-то время, голос, исходящий из пупа бога и больше напоминающий подземный грохот стал членораздельным. И сказал оракул королю Еворану: — Иди вперед, ищи газолбу на тех островах, что нежатся в лучах восточного солнца. Там, король, на далеких побережьях рассвета, ты снова увидишь живую птицу, которая является символом и благосостоянием твоей династии. И там собственной рукой, ты должен будешь убить ее. Еворан успокоился, услышав слова оракула, так как предсказания того считали безошибочными. Королю казалось, что оракул простыми словами сказал ему, что он должен оправиться за потерянной короной Юстаима, которую унесла возвращенная к жизни птица. Возвращаясь в королевский дворец, он послал за капитанами самых больших и грозных кораблей, которые стояли на якоре в спокойной гавани Аромоама, и приказал готовиться к долгому путешествию на восток к архипелагам восходящего солнца. Когда все было готово, король Еворан поднялся на борт флагманского судна флота — высокий квадриреме с веслами древесины казуарина и парусами крепкой ткани из бисусса, окрашенными в желтовато-пурпурный, с длинным знаменем на вершине мачты, с вышитой птицей газолбой в ее естественных цветах на поле небесного кобальта. Гребцы и моряки квадриремы были могучими неграми с севера, а солдаты, поднявшиеся на борт — жестокими наемниками из Ксилака с запада. Кроме того король взял на борт своих любовниц, шутов и других придворных, а также достаточный запас ликеров и редких вин, чтобы в течение рейса не испытывать недостаток ни в чем. И, помня пророчество Геола, король вооружился длинным луком и колчаном, заполненным стрелами, оперенными перьями попугаев; еще он прихватил пращу из кожи льва и духовую трубку черного бамбука, стреляющую крошечными отравленными дротиками. Казалось, боги одобряют путешествие, потому что в утро отъезда свежий ветер дул с запада. Флотиз пятнадцати судов, подняв паруса, понесся навстречу встающему из моря солнцу. Прощальные вопли и крики людей на причалах, приветствовавших Еворана, скоро стихли, приглушенные расстоянием и мраморные здания Аромоама, раскинувшиеся на четырех пологих холмах, растаяли в лазури береговой линии Юстаима. И в течение многих дней окованные железом клювы галер мягко рассекали море цвета индиго, расстилающееся во все стороны к безоблачным, темно-синим небесам. Доверяя оракулу Геола, богу, спустившемуся на Землю, — тому, кто ни разу не подвел его отцов, король повеселел, стал таким, как обычно. Развалившись под шафрановым навесом на корме квадриремы, он жадно пил из изумрудного кубка вино и бренди, прихваченные из подвалов дворца. Они хранили тепло лучей горячего древнего солнца и холод черного инея забвения. Король смеялся над грубостью шутов, неисчерпаемых в древних непристойностях, вызывавших смех многих королей на утонувших континентах былого. И женщины отвлекали его, используя приемы флирта, что были древнее, чем Рим и Атлантида. Но все время король держал под рукой, возле своего ложа, оружие, которым он собирался вновь убить птицу газолбу, как предсказал оракул Геола. Ветры дули неизменно и были благоприятны. Флот несся вперед, и огромные черные гребцы весело пели, сидя на веслах. Великолепные паруса громко хлопали, и длинные флаги развивались в небе, подобно языкам пламени. Через две недели они прибыли в Сотар, чьи пологие берега заросли кассией и саго, создав в море барьер, протянувшийся на сотни лиг с севера на юг. И в Лоифе, главном порте, эскадра остановилась, чтобы расспросить о птице газолбе. Ходили слухи, что птица пролетела над Сотаром. Поговаривали, что хитрый волшебник Иффибос заставил ее спуститься с небес, и, поймав, запер в клетке сандалового дерева. Так что король высадился в Лоифе, надеясь, что его поиски вот-вот закончатся. С верными капитанами и воинами он отправился на поиски Иффибоса, который обитал в отдаленной пещере среди гор в глубине острова. Это была утомительная поездка, и Еворана сильно раздражали огромные и злобные комары Сотара, не испытывавшие никакого уважения к королевской персоне и легко проскальзывавшие под тюрбан. И когда, после проволочек и блужданий в густых джунглях, он прибыл к дому Иффибоса, расположенному на высокой, шаткой скале, оказалась, что птица, которую поймал волшебник — просто один из стервятников с яркими перьями, из тех, что водятся в этих районах, прирученный Иффибосом для собственного развлечения. Так что король вернулся в Лоиф, отклонив грубое приглашение волшебника, желающего показать королю необычные фокусы, которым он обучил стервятника. В Лоифе король задержался лишь для того, чтобы загрузить на борт пятьдесят фляг королевского аррака, в производстве которого Сотар превосходит все другие земли.Затем, двигаясь вдоль южных утесов и мысов, где в непомерно глубоких пещерах необыкновенно ревело море, суда Еворана покинули Сотар и оставили позади Тоск, чьи обитатели были более сродни обезьянам и лемурам, чем людям. Еворан попробовал поинтересоваться у них относительно газолбы, но в ответ услышал лишь болтовню обезьян. Тогда король приказал, чтобы его воины отловили как можно больше этих диких островитян и пытали их, привязав к кокосовым пальмах. И воины целый день преследовали ловких обитателей Тоска среди деревьев и бесчисленных валунов, но так ни одного и не поймали. Король удовольствовался, тем, что отдав палачам нескольких воинов, приказав казнить их за неудачу. Потом флот Евориана приплыл к семи атоллам Юаматот, населенным главным образом каннибалами. Обычно суда Юстаима не плавали так далеко на восток. А теперь они вошли в Илозианское море, и приблизились к землям, считающимся мифическими, которые нанесли на карты, руководствуясь лишь рассказами. Было бы довольно скучно полностью пересказывать все подробности путешествия Евориана и его капитанов «на зарю». Миновав архипелаг Юаматот, они не раз сталкивались с удивительными явлениями и чудесами, но нигде не смогли найти ни одного пера газолбы. Да и странные обитатели тех островов никогда раньше не видели волшебной птицы. Тем не менее, король видел множество стай неизвестных, огненнокрылых птиц, что сновали между галерами, перелетая с острова на остров. Высаживаясь на острова, король охотился с помощью лука на небольших попугайчиков, лирохвостов и олуш, или стрелял из духовой трубки по золотистым какаду. На безлюдных берегах он гонялся за дронтом и динорнисом. Однажды в море среди высоких, как столбы, бесплотных скал на флот напали могучие грифоны. Они пикировали вниз со скал, на которых были устроены их гнезда. В полуденном солнечном свете их крылья сияли словно выкованные из меди и звенели, словно металлические щиты во время битвы. Свирепых и неуступчивых грифонов с трудом отогнали камнями из корабельных катапульт. Флот Еворана двигался на восток, где в небе было множество самых разных птиц. Однако на закате четвертой луны, взошедшей с тех пор, как они покинули Арамоам, суда приблизились к безымянному острову, поднимающемуся из воды утесами голого, черного бальзата, у подножья которых море яростно ревело. Над этим островом не реяли птицы. Там росли лишь искривленные кипарисы, какие могли бы вырасти разве что на ветреном кладбище. И в темноте эти деревья едва заметно светились, словно были пропитаны коркой темной крови. Неподалеку в утесах путешественники обнаружили странный карниз с колоннами, похожий на покинутое жилье троглодитов, но, судя по всему, недоступное людям. Хотя пустые пещеры были раскиданы по всему острову, Евориан приказал бросить якоря, объявив, что способ подняться на утесы, они поищут на следующий день. Занимаясь поисками газолбы, он старался без должного изучения не пропустить ни одного острова в стране заходящего солнца, даже того, где никаких птиц и вовсе не было… Темнота наступила очень быстро. Моряки на судах, стоящих на якоре, видели другдруга только благодаря фонарям. Евориан ужинал у себя в каюте, потягивая золотой арак из Сотара, одновременно набивая рот мясом фламинго и манговым желе. И на судах моряки и воины приступили к вечерней трапезе, а гребцы ели чечевицу и рис прямо на своей палубе. Вдруг один из вахтенных закричал, поднимая тревогу; суда качнулись и чуть просели, словно на них навалился огромный груз. Никто не понял, что происходит, и поначалу возникла суматоха, так как моряки решили, что атакованы пиратами. Те, кто вглядывался во тьму через порты и отверстия для весел, заметили, как потемнели огни на кораблях их соседей, а облака начали, опускаясь, менять форму. А потом они разглядели, что это — грязные, темные существа размером с человека и крылатые как птицы. Твари стали цепляться за весла, садиться на палубы, оснастку и мачты. Казалось, эти существа вели ночной образ жизни и летали, как летучие мыши, Они слетелись к кораблям, выбравшись из пещер зловещего острова.Словно создания из кошмара, чудовища полезли в люки и порты, впиваясь адскими когтями в людей, которые пытались противостоять им. Тварям тяжело было двигаться внутри корабля из-за крыльев, их отгоняли копьями и стрелами, но они возвращались снова и снова, и не счесть было их числа. Их писк звучал приглушенно и напоминал крики летучих мышей. Очевидно, они были вампирами, потому что всякий раз выхватив из толпы человека, они быстро высасывали его, так что оставался лишь мешок кожи с костями. Верхние, наполовину открытые весельные палубы оказались быстро захвачены, хотя люди отчаянно боролись с ужасным потоком, а гребцы с нижней палубы кричали, что морская вода заливает их через отверстия для весел, в то время как корабли погружались все глубже и глубже под весом крылатых вампиров. Всю ночь люди Евориана отчаянно сражались с вампирами, не пуская их в люки и порты, уступая друг другу место, когда стоящие в первых рядах уставали. Многих моряков схватили в эту ночь и на глазах их же товарищей, выпили из них кровь. К тому же казалось, этих вампиров невозможно убить обычным оружием. И кровь, которую они пили, ручьями текла из их многочисленных ран. Тварей становилось все больше; и триремы, и кватриремы погрузились настолько глубоко, что гребцы нижних палуб захлебнулись. Король Еворан пришел в ярость от этой непристойной суматохи, прервавшей его ужин. А когда золотой арак пролился на стол, и блюда с изысканным мясом полетели на пол из-за того, что судно сильно раскачивалось, король вышел из своей каюты в полном вооружении. Он хотел попробовать договориться с мерзкими тварями. Но, когда он попытался пошире открыть дверь каюты, раздался мягкий стук в иллюминатор за спиной короля. Женщины, что были с королем, закричали, а шуты завопили от ужаса. В свете ламп король увидел ужасное лицо с зубами и ноздрями летучей мыши — тварь пыталась пролезть в каюту через один из иллюминаторов. Король ударил тварь в лицо и до рассвета бился с вампирами, используя оружие, приготовленное для убийства газолбы. Капитан корабля, который ужинал вместе с ним, защищал второй порт с помощью клеймора. А третий защищали два евнуха короля, вооруженные ятаганами. В эту ночь король порадовался тому, что порты такие узкие, и крылатые твари едва могли протиснуться в каюту. После долгих темных часов утомительной борьбы ночь сменили бурые сумерки; и вампиры поднялись с кораблей черным облаком и вернулись к пещерам в высоких утесах безымянного острова. Тяжело стало на сердце Еворана, когда он изучил ущерб, причиненный его флоту. Из пятнадцати судов семь в эту ночь затонули под тяжестью орд, опустившихся на них. Палубы других были залиты кровью, словно на скотобойне. Половина моряков, гребцов и воинов превратились в мешки из кожи, высосанные большими летучими мышами. Паруса и флаги были изодраны в лохмотья, и все еворанские галеры были от носа до руля покрыты вонючей слизью. Король приказал капитанам судов, оставшиеся на плаву, поднимать якоря. И вот суда, с нижними палубами, залитыми морской водой и усыпанными утонувшими гребцами, все еще прикованными к веслам, медленно поплыли на восток. Вскоре изъеденные стены острова исчезли за горизонтом. Но впереди не было видно никакой земли. После двух дней, все еще отбиваясь от вампиров, корабли Еворана прибыли на коралловый остров, едва поднимающийся из воды. Тут была спокойная лагуна, которую часто посещали океанские птицы. Там Еворан сделал остановку, чтобы восстановить изодранные паруса, откачать воду из трюмов и отчистить палубы от крови и мерзости. Злобствуя из-за бедствия, обрушившегося на его эскадру, король не собирался отказываться от своей цели. Он собирался плыть и дальше на рассвет, поскольку Геол предсказал, что король должен найти газолду и убить ее собственной королевской рукой. На следующую ночь они проплыли мимо других и более странных архипелагов, и приплыли в края, известные только по мифам. Утром, окрасившим море в пурпурные цвета, стая золотистых попугаев пересекла дорогу путешественникам, а когда полдень разгорелся словно мрачный сапфир, мимо, направляясь к неведомым берегам, пролетели фламинго. Незнакомые звезды загорелись над кораблями и моряки слышали печальные крики лебедей, которые летели на юг, убегая от зимы неведомых царств в поисках лета в неизвестных землях. Путешественники говорили с невероятными людьми, которые носили мантии из перьев птицы рух, шириной в эль, тянущиеся следом за ним по земле. И с людьми, щеголявшими в перьях апиорна. Еще они встречались с придурковатыми аборигенами, чьи тела покрывал пух только что вылупившихся птенцов, который, казалось, был приколот к телу булавками с большими шляпками. Но нигде люди короля так ничего не узнали о газолбе. Как-то утром, в начале шестого месяца путешествия, перед эскадрой появился новый и неизвестный берег. Изгибаясь, он протянулся на много миль с северо-востока к юго-западу. Тут были и защищенные гавани, и утесы, и остроконечные скалы, меж которыми лежали поросшие зеленью долины. Когда галеры подплыли к этой земле, Еворан и его капитаны увидели, что на некоторых самых высоких утесах возвышаются башни, но в заливах у их подножий не было никаких судов на якорях, между которыми сновали бы лодки. Берег был диким — зеленые деревья и трава. Даже заплыв в гавань, путешественники так и не заметили никаких признаков присутствия человека, если не считать башен, на вершине скал. Однако тут было полным-полно самых различных птиц, самого разного размера, от небольших синиц и птиц семейства воробьиных с размахом крыла больше, чем у орла или кондора. Они кружились над судами выводками и большими, разноцветными стаями, казались одновременно любопытными и осторожными. И Еворан видел, что массы крылатых то и дело поднимались над лесом, над утесами и башнями. Он напомнил себе, что прибыл, охотясь за газолбой. Тогда, вооружившись для преследования, он высадился на берег в маленькой лодке с несколькими слугами. Птицы, даже самые большие, были робкими и безобидными. А когда король высадился на пляже, ему показалось, что сами деревья обратились в бегство, столь многочисленныйми оказались птицы, сорвавшиеся с места и полетевшие вглубь острова, или на поиск скал и бельведеров, где их невозможно было достать из лука. Вскоре ни одной птицы не осталось поблизости, и Еворан поразился такой хитрости. Кроме того король был сердит, поскольку не хотел уезжать, не сбив трофей, чтобы потренироваться, даже если не найдет газолбу. И он считал поведение птиц тем более любопытным из-за того, что остров был необитаем. Дорожки на острове протоптали лишь дикие животные. Лес и луга выглядели совершенно невозделанными. Башни казались заброшенными, и только морские птицы влетали и вылетали из их пустых окон. Король и его люди прочесали лес, двигаясь вдоль берега, и вышли к крутому склону, поросшему кустарником и карликовыми кедрами, где наверху возвышалась самая высокая башня. Стоя у основания склона Еворан увидел маленькую сову, которая спала на одном из кедров, словно совершенно не замечая волнения, охватившего остальных птиц, и заставившего их подняться в воздух. Еворан выпустил стрелу и сбил сову, хотя обычно не охотился на столь пустяковую добычу. Он уже собирался подбирать упавшую птицу, когда один из людей, которые сопровождали его, закричал. Король в это время как раз наклонился, скрытый ветвями кедра. Повернув голову, он увидел колоссальную стаю птиц, по размеру большую чем все, что он видел до того на этом острове. Они снизились, скользнув от башни подобно ударам молнии. Прежде, чем король наложил на тетиву следующую стрелу, они обрушились на него, моментально повалив на землю, превратившись в бурю хлещущих перьев и водоворот безжалостных клювов и когтей. Прежде чем его люди смогли прийти ему на помощь, одна из птиц огромными когтями впилась в плечо короля, укрытого мантией, безжалостно терзая плоть, сжала когти и унесла его к башне на скале так легко, как сокол нес бы маленького зайчонка. Король был совершенно беспомощен. Он потерял лук, когда птицы набросились на него, а духовое ружье выпало из-за пояса, на котором висело, как и все стрелы и дротики. У короля не осталось никакого оружия, кроме острого кинжала, каким обычно добивали поверженного врага. Но Еворан не мог использовать кинжал против своего похитителя в воздухе. Король стремительно приближался к башне, окруженный птицами. Те летали возле короля и вопили, словно высмеивали его, пока он окончательно не оглох от их криков. Волна тошноты накатила на него из-за высоты, на которую его подняли и того, как это случилось. Едва сдерживая головокружение, он увидел, как мимо проплывают стены башни с широкими, подобными дверям окнами. И тогда он начал блевать. Его пронесли через одно из окон и грубо швырнули на полу высокой и просторной палаты.Еворан растянулся в полный рост лицом вниз, обмакнувшись в собственную рвоту. Он не видел, что его окружает. Оправившись, он с трудом сел и увидел перед собой, на возвышении, огромного окуня из красного золота и желтой слоновой кости, вырезанного в форме нового полумесяца, выгнутого вверх. Окунь был укреплен между колоннами черной яшмы, испещренный вкраплениями, напоминающими капли крови. На этом окуне сидела самая большая и необыкновенная птица. Она уставилась на Еворана с мрачным, ужасным, строгим выражением, и когда зрение императора прояснилось, он понял, что накажет своих стражей за нерасторопность. Оперение птицы было ярко фиолетовым, а клюв походил на огромную кирку из бледной бронзы, становящуюся более темной и зеленоватой к кончику. Птица сжимала окуня железными когтями — более длинными, чем пальцы воина. Ее голову украшали иглы бирюзово-синего и янтарно-желтого цветов, подобно короне. А на длинном, неоперенном горле, грубом, как кожа дракона, она носила необычное ожерелье, составленное из человеческих голов и голов различных хищников вроде ласки, дикого кота, горностая и лисы — все они были уменьшены до одного размера и выглядели не больше земляных орехов. Еворан испугался, увидев эту птицу. И тревога не стала меньше, когда он увидел, что много других птиц меньшего размера сидят в палате на менее дорогих и более мелких окунях, как гранды могли бы сидеть в присутствии своего суверена. А позади Еворана, словно страж, стояла та самая птица, что принесла короля в башню, и ее товарищи. А потом, испугав короля еще больше, огромная птица с фиолетовыми крыльями обратилась к нему с человеческой речью. Птица сказала ему резким, но высокопарным и величественным голосом: — Слишком смело, отброс рода человеческого. Ты вторгся в мир Орнавы, на остров, который является священным для птиц. Чтобы ты знал, я — монарх всех птиц, которые летают, ходят, ковыляют или плавают на Земле. А Орнава — моя столица. Истина же в том, что правосудие должно восторжествовать, я осужу тебя за твое преступление. Но если тебе есть что сказать в свою защиту, я выслушаю тебя. Я выслушал бы даже земных паразитов, чтобы никто не смог бы обвинять меня в несправедливости или тирании. Тогда, едва сдерживаясь, хотя в глубине души очень испуганный, Еворан ответил птице. Он сказал: — Я прибыл сюда в поисках газолбы, которая украшала мою корону в Юстаиме, и была преступно украдена у меня вместе с короной с помощью чар преступника-некроманта. Знай же, что я — Еворан, король Юстаима, и я не поклонюсь никакой птице, даже самый могущественной. После этого правитель птиц, пораженный и более возмущенный, чем прежде, стал задавать Еворану вопросы и сильно интересовался относительно газолбы. Повелитель птиц узнал, что эта газолба в свое время была убита моряками. Впоследствии из нее сделали чучело, и что цель Еворана состоит в том, чтобы поймать и убить птицу во второй раз, а потом заново соорудить из нее чучело. Тогда повелитель птиц воскликнул гневно и громко: — Это в твоем случае не поможет, но выставляет тебя дважды виновным и трижды опозоренным. Ты обладал отвратительной вещью, противоречащей самой сути природы. В моей башне я держу тела людей, которых мои набивщики чучел наполнили для меня, но недопустимо, нетерпимо, чтобы человек таким образом относился к птицам. Теперь после правосудия и возмездия, я передам тебя одному из моих таксидермистов. В самом деле, чучело короля — ведь даже паразиты имеют королей — разнообразит мою коллекцию. После этого, он обратился к охране Еворана и приказал им: — Уберите с глаз долой эту мерзость. Посадите в клетку этого человека и постоянно наблюдайте за ним. Еворан, которого, подклевывая, подстегивали и направляли охранники, был вынужден подняться по покатой лестнице с широкими тиковыми ступенями. Она вела из палаты на вершину башни. В центре комнаты наверху стояла бамбуковая клетка, более чем достаточная для шести человек. Короля загнали в нее и птицы заперли дверцу, действуя когтями, которые, казалось, были ловчее пальцев. После один из них остался у клетки, уставившись на Еворана через щели между прутьями, а другой вылетел через большое окно и не возвращался. Король сел на груду соломы, так как в клетке больше ничего не было. Отчаяние накатило на него. Ему казалось, что тяжелое положение в которое он попал. и ужасно, и позорно. И еще он был очень удивлен, что птицы говорили, как люди. Это само по себе казалось оскорбительно и оскорбляло все человечество. Столь же оскорбительным Еворан счел то, что птица живет как государь, окруженная слугами, готовыми выполнить любое ее желание, в великолепии, обладая властью короля. Обдумывая подобное безбожное положение вещей, Еворан ждал гибели в клетке, предназначенной для людей. Через некоторое время в глиняных сосудах ему принесли воду и зерно, но он не мог есть зерно. А позже, когда время подошло к полудню, он услышал крики людей и вопли птиц в башне. И перекрывал этот шум звон оружия и грохот валунов, падающих со скал. Так что Еворан знал, что его моряки и солдаты, видя, что его унесли и держат в башне, напали на нее, пытаясь его освободить. И еще был шум, переходивший в ужасный и зверский — крики смертельно раненных людей и мстительное карканье гарпий. Потом шум битвы и крики стали слабеть и Еворан понял, что люди не сумели захватить башню. Надежда угасла, умерла, растворившись в темном мраке отчаяния. Наступил полдень, солнце снизилось над морем. Его лучи коснулись Еворана, скользнув через западное окно и словно в насмешку окрасили прутья его клетки в золото. Теперь свет залил комнату, а после сгустились сумерки, сплетая, словно паутину, дрожащие фантомы из бледного воздуха. И между закатом и темнотой ночи вошла вечерняя охрана, чтобы освободить птицу, весь день охранявшую пленного короля. Вновь прибывшая птица обладала ночным зрением — ее глаза пылали желтыми огнями, и ростом она была с Еворана, но была сложена совершенно по другому. У этой птицы были крепкие ноги, как у курицы. Еворан взглянул в глаза птицы, которые горели, взирая на него. По мере того, как становилось все темнее, ее глаза разгорались. Едва ли король мог выдержать пристальный взгляд этой птицы. Но скоро поднялась луна — почти полная. Комнату залил серебристый цвет, и глаза птицы побледнели. И тогда Еворан задумал отчаянный план. Его тюремщики решили, что все его оружие потерянно и забыли удалить с его пояса мизерикорд — длинный, обоюдоострый и острый, как игла, кинжал. Украдкой сжав его рукоятку под мантией, король притворился, что ему стало плохо, застонал, стал метаться в конвульсиях, ударяясь о прутья клетки. Когда король начал это представление, большая птица подобралась ближе, пытаясь понять, что беспокоило короля, наклонила совиную голову, просунула ее между прутьями клетки. А король, симулируя конвульсии, вытянул кинжал из ножен и резко ударил в вытянутое горло птицы. Сильное желание вернуться домой охватило короля, и орущая птица залила его кровью. Птица упала, так шумно хлопая крыльями, что Еворан испугался, что проснутся все обитатели башни. Но оказалось, что его опасения беспочвенны. Ни одна птица не заглянула в палату. Скоро агония стража прекратилась, и тот неподвижно застыл большой кучей взъерошенных перьев. Тогда король продолжил выполнять свой план, и без особого труда снял задвижку с широкой бамбуковой двери из прутьев. Подобравшись к началу деревянной лестницы ведущей в нижнюю залу, король посмотрел вниз и увидел повелителя птиц, спящего в лунном свете на своем каменном окуне. Тот спрятал под крылом свой ужасный клюв-кирку. Еворан боялся, что если он спустится в палату, правитель проснется и увидит его. А потом королю пришло в голову, что нижние этажи башни могли хорошо охраняться такими же птицами, как ночное существо, которое он убил. Снова его захлестнула волна отчаяния. Тогда хитрый и ловкий Еворан решил использовать другой план. Взявшись за работу, он с помощью кинжала содрал шкуру с ночной птицы и счистил, как мог кровь с оперения. Потом Еворан обернулся в шкуру птицы, пристроил ее голову поверх собственной головы, проделав дыры в коже его горла, через которые мог смотреть. Шкура хорошо скрывала короля, так как у него, как и птицы, была грудь колесом и живот. И ноги у него были такие же толстые, как у птицы, шкуру которой он нацепил. Подражая походке и осанке птицы, король спустился по лестнице, шагая осторожно, чтобы не упасть. Он старался не шуметь, чтобы повелитель птиц не проснулся и не заметил его обман. Повелитель находился в зале в полном одиночестве, спал не шевелясь, пока Еворан спускался и украдкой пересекал палату. Король сразу направился к другой лестнице, ведущей на следующей этаж. В комнате этажом ниже было много больших птиц, спящих на окунях, и король прошел среди них, готовый в любой момент умереть. Некоторые из птиц шевелились и вяло щебетали, как будто сознавая присутствие человека. Но ни одна не бросила ему вызов. А когда он спустился в третью комнату то был поражен, увидев замершие фигуры людей. Некоторые в одежде моряков, другие одеты подобно торговцам. Были тут и вовсе нагие, раскрашенные яркими красками, подобно дикарям. Люди выглядели зачарованными. Король боялся их ненамного меньше, чем птиц. Но он помнил, что повелитель сказал ему — они были людьми, которые были схвачены как и он, убиты птицами и сохранились в виде хорошо набитых чучел. Дрожа, он прошел в следующую комнату, наполненную котами, тиграми, змеями и различными другими врагами рода птичьего. Следующая комната располагалась еще ниже, у самого основания башни, и ее окна и двери сторожили несколько гигантских ночных птиц, вроде той, чью кожу носил король. Здесь его подстерегали самая большая опасность и самое большое испытание, потому что птицы с тревогой уставились на него своими большими святящимися глазами — золотыми шарами. Они приветствовали короля мягким уханьем, словно совы. Колени Еворана скрытые под шкурой птицы едва сгибались. Он ответил птицам подражая звуку, который они издавали, прошел мимо охраны и его не тронули. Добравшись до открытой двери башни, король увидел скалу, залитую лунным светом, находящуюся на расстоянии не больше, чем на два локтя ниже. Он прыгнул из дверного проема. как птица, а потом начал спускаться со скалы, перебираясь с выступа на выступ, пока не достиг начала откоса, у основания которого он убил сову. Спуск оказался легким, и вскоре король прибыл в лес возле гавани. Но, прежде чем он вошел в лес, пронзительно запели стрелы, и король был задет одной из них. Он взревел от гнева и снял шкуру птицы. Этим, без сомнения, он спас себя от смерти от руки собственных подданных, которые пробирались через лес с намерением напасть на башню ночью. Узнав это, король простил ранившего его стрелка, решил, что лучше воздержаться от нападения на башню и покинул остров со всеми своими моряками. Вернувшись на флагманское судно, он приказал, чтобы все капитаны немедленно снялись с якоря и подняли паруса. Зная, насколько могущественен повелитель птиц, король опасался преследования. Он считал, что чем шире полоса моря ляжет между его судами и тем островом до рассвета, тем будет лучше. Покинув гавань, они обогнули северо-восточный мыс и поплыли на восток навстречу луне. Еворан, запершись в своей каюте, пировал, приказав накрыть разнообразный и богатый стол, чтобы забыть о том, чем кормили его в клетке. Еще он выпил целый галлон пальмового вина и добавил целый кувшин светло-золотого арака Сотара. На полпути между полночью и утром, когда остров Орнава остался далеко позади, рулевые судов заметили стену эбонитовых облаков, стремительно несущихся по небу. Воздух вибрировал от раскатов грома. Шторм настиг флот Еворана и обрушился на него, словно адский ураган, несущийся через мешанину беззвездного хаоса. В темноте суда потеряли друг друга. На рассвете квадрирема короля оказалась в полном одиночестве среди бурных волн и мечущихся облаков. Мачта корабля была сломана, так же, как и большая часть деревянных весел. Судно стало игрушкой для демонов бури. В течение трех дней и ночей, в бурлящей тьме кипящего неба не было ни мерцания солнца, ни света звезд. Судно швыряло так, словно оно попало в поток, впадающий в безграничный залив за краем мира. Только на четвертый день облака немного разошлись, но ветер еще напоминал дыхание ада. И тогда, едва различимая сквозь брызги и пар, перед судном возникла земля. Рулевой и гребцы оказались совершенно беспомощны, они не могли повернуть обреченное судно. Вскоре, с треском дробя резной нос и ужасно скрипя днищем, судно врезалось в низкий риф, скрытый под бурлящей пеной, и ее более низкие палубы быстро залило водой. Судно начало тонуть. Корма наклонялась все больше и больше, и вода пенилась вдоль фальшборта. Мрачным, усеянным скалами, суровым был берег за рифом, едва различимый через завесу пены яростного моря. Безжизненной казалась эта земля. Но прежде чем разрушенное судно ушло под воду, Еворан привязал себя веревками к пустому винному бочонку и бросился в море с кренящейся палубы. И те из его людей, которые еще не утонули и не были унесены за борт тайфуном, стали прыгать в бушующее море следом за королем. Некоторые считали себя хорошими пловцами, другие цеплялись за бочки, за обломки рей или доски. Большую часть моряков затянуло в кипящие водовороты или до смерти разбило о камни. В итоге из всей команды судна выжил один король. Его выбросило на берег и он, хоть и наглотался горькой воды, все еще дышал. Едва не утонувший, без чувств, он лежал там, где прибой выбросил его на пляж. Скоро буря начала стихать, и большие волны стали много ниже, облака приобрели жемчужный оттенок и солнце, взошедшее над скалами, засияло над Евораном на безупречно голубом небе. И король, все еще ошеломленный грубыми ударами моря, услышал смутно, как будто во сне, крики неизвестной птицы. Тогда, открыв глаза, он увидел в небе птицу с широко раскинутыми крыльями. У нее были перья самых разных цветов. Король знал ее, как газолбу. Снова прокричав резким и пронзительным голосом, напоминающим голос павлина, птица на мгновение зависла над ним в воздухе, а затем полетела вглубь острова, проскользнув через трещину среди скал. Забыв обо всех неприятностях и потере гордых военных галер, король поспешно отвязал себя от пустого бочонка. Борясь с головокружением, он последовал за птицей. И, хотя он был теперь безоружен, ему казалось, что предсказание оракула Геола вот-вот исполниться. С надеждой он вооружился большой дубиной из сухого дерева и подобрал тяжелый камень на пляже, а потом продолжил преследование газолбы. За расселиной среди высоких и крутых скал, он отыскал заброшенную долину со спокойными источниками, лесом экзотических деревьев и зарослями цветущих ароматных кустов. Здесь, скользя изумленным взглядом с ветви на ветку, он увидел множество птиц с безвкусным оперением газолбы. И среди них он не мог отличить ту птицу, которую преследовал, считая ее частью потерянной короны. Существование множества подобных птиц было выше его понимания, так как он и все его подданные думали, что птица на короне — уникальная, единственная во всем мире, так же как и другие части короны Юстаима. И тогда король понял, что его предки были обмануты моряками, которые убили птицу на отдаленном острове и поклялись, что она последняя из своего вида. Однако, хотя гнев и замешательство завладели Евораном, он помнил, что одна из птиц этой стаи все еще останется эмблемой и талисманом его королевской власти в Юстаиме, и из-за нее он отправился путешествие к островам рассвета. Бросая палки и камни, он попробовал сбить одну из газолб. Всякий раз, когда он пытался подобраться к ним, птицы перелетали от дерева до дерева с неприятными криками — буря перьев, имперский блеск. И в один прекрасный миг то ли хорошо прицелившись, то ли совершив удачный бросок, Еворан убил газолбу. Когда же он пошел подобрать сбитую птицу, он увидел человека в плохо скроенных изодранных одеяниях, вооруженного грубым луком, и несущего на плече связку газолб, связанных вместе за ноги жесткой травой. И еще: незнакомец носил вместо головного убора шкуру и перья тех же птиц. Он подошел к Еворану, крича что-то нечленораздельное через спутанную бороду. Король с удивлением уставился на него и, переполненный гневом, громко закричал: — Мерзкий раб, как смел ты убивать птиц, которые священны для королей Юстаима? И знаешь ли ты, что только короли могут носить головные уборы из оперения этих птиц? Я — король Еворан, заставлю тебя за это ответить. Уставившись на Еворана, незнакомец смеялся долго и от души, как будто считал короля человеком, сказавшим нечто остроумное. Он, казалось, нашел много смешного в словах короля — человека в изодранной и жесткой от высохшей морской воды одежде, чей тюрбан унесли предательские волны, выставив на показ его плешивость. Отсмеявшись, незнакомец сказал: — В самом деле, это — первая шутка, которую я услышал за девять лет. Так что ты должен простить мне мой смех. Вот уже девять лет как я потерпел кораблекрушение на этом острове. А до этого я был морским капитаном родом с юго-запада из земли Юллотрой. Я единственный член команды с моего судна, который выжил и выбрался на берег. Всех эти годы я не слышал речи другого человека, так как этот остров лежит в стороне от морских маршрутов. Тут кроме птиц никто не живет. А что касается твоих вопросов, с готовностью отвечу: я убиваю эти птицу, чтобы не страдать от мук голода. На этом острове нет ничего съедобного, если не считать корней и ягод. И я ношу на голове шкуру и перья птицы, потому что мою феску унесло море, когда оно грубо выбросило меня на этот берег. К тому же я знать не знаю тех странных законов, о которых ты упоминал. А кроме того, твой королевский сан никого не волнует — этот остров не принадлежит ни одному королевству, к тому же я намного сильнее и лучше вооружен. Поэтому советую тебе, король Еворан, так как ты убил птицу, возьми ее и иди со мной. Тогда, быть может, я смогу помочь тебе освежевать и поджарить эту птицу, поскольку я полагаю, что ты лучше знаком с изделиями кулинарного искусства, чем с практикой их приготовления. Выслушав незнакомца, гнев Еворана притух подобно пламени, которое так и не разожгло костра. Теперь он ясно осознал тяжелое положение, в которое в конце концов попал, достигнув цели своего путешествия. И только сейчас он с горечью понял всю иронию, сокрытую в предсказании оракула Геола. И король понял, что потерял свой военный флот, рассеянный среди таинственных островов или унесенный в неведомые моря. А потом он понял, что никогда больше не увидит мраморные здания Аромоама, не будет жить в приятной роскоши, не будет вершить закон с помощью пыточных дел мастера и палача в зале правосудия, не будет носить корону с газолбой под аплодисменты подданных. Так, лишившись цели в жизни, он отдался на волю Судьбы. И тогда он ответил капитану: — В том, что ты говоришь, есть смысл. Веди. Подобрав мертвую птицу, Еворан и капитан, которого звали Наз Оббамар, направились к пещере в скалистом склоне холма, который Наз Оббамар выбрал для своего жительства. Там капитан развел огонь из сухих кедровых ветвей, и показал королю, как ощипать птицу и поджарить ее, медленно поворачивая на вертеле из зеленой ветки камфорного дерева. И Еворан, голодный, нашел мясо газолбы вполне съедобным, хотя несколько постным и чересчур ароматным. После того, как они поели, Наз Оббамар принес из глубины пещеры грубую глиняную флягу с вином, которое делал из ягод. Он и Еворан пили из фляги по очереди. Потом они рассказали друг другу о своих приключениях, и забыли о грубости и свом тяжелом положении. После того они жили на острове газолб, убивая и поедая птиц, когда испытывали голод. Иногда, для разнообразия, они убивали и ели других птиц, которые редко встречалась на острове, хотя их хватало и в Юстаиме, и в Юллотрое. И король Еворан сделал себе головной убор из шкуры и перьев газолба, точно такой же, как у Наза Оббамара. Так они и прожили до конца своих дней.  
    19 сентября 2016
    Последняя редакция: 20 октября 2016