Содержание

Поддержать автора

Свежие комментарии

Июнь 2024
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Окт    
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Галереи

  • Светлана Тулина

    Стенд
    роман

    За то, что тебе совсем не нужно. За то, чего ты никогда не хотела, что выбросила бы и сама, не задумываясь. Если бы денег сумела достать. За то, о чём ни в коем случае не стоит думать иначе, как о чём-то, совершенно не имеющем ценности и значения. Просто недоразумение. Можно даже сказать — мусор. Нет, не мусор — хуже, мусор не мешает, не тянет на дно, словно залитые цементом ботинки, не стоит поперёк судьбы жирным сиреневым крестом… И вот — эту дрянь у тебя не просто предлагают забрать — покупают. А ты морщишь свой отнюдь не аристократический нос и презрительно принюхиваешься — а чем это от вашего предложения пованивает? Если здесь от кого и пованивает — так это от тебя. Портовый сортир — это всё-таки портовый сортир, а не персональная сауна с бассейном и душем шарко, специфический аромат дезинфекции остаётся.   Стась лениво потягивала золотистый сок, смотрела на возбужденно жестикулирующего крысолицего и размышляла о странности собственных реакций. Его попытки заказать ленч она пресекла на корню вовсе не из излишней принципиальности — о чём вы? Какие такие принципы после двух недель на самом дне Базовой?! Просто сегодня был уже пятый день, как она воровала исключительно соки, намереваясь завтра-послезавтра войти на недельку-другую в абсолютную голодовку и очищая организм перед этим достойным всяческих похвал делом. И она ещё не была уверена, что изменит свои планы. Что бы там не говорил этот остроморденький. Забавно. Она ведь даже не очень-то и верующая, если на то пошло. Во всяком случае — не настолько. И деньги, подлец, в световых предлагает — валюта твёрдая. Так что же ещё надо для полного счастья? Какого, простите, рожна?!.. А вот нет их, ну хоть тресни. Нету. Ни дебильного восторга, ни даже простой человеческой радости. Лишь глухая досада и что-то смутное, неосознанное, от чего горечью сводит горло. Согласитесь — на радость похоже мало.   Может, всё дело просто в том, что она со спецотряда не очень-то любила крыс?.. «Ну, а тебе-то как? Нравится этот типчик?» — ехидно поинтересовалась она у того, кого типчик деликатно именовал «объектом» и о ком до сегодняшнего дня сама она старалась не думать вообще. Объект вел себя очень смирно, словно понимал, что излишняя активность сейчас чревата. А, может, был просто шокирован неожиданным соседством не с привычным уже Эй-Джи-Комплект, а с натуральным, берёзовым, без консервантов и сахара. Ответил уклончиво, слабой пульсацией — а чего, мол, нам? Мы — люди маленькие… Стась усмехнулась и несколько изменила вопрос: «А в целом?» И чуть не раздавила хрупкий бокал, покрываясь холодным потом от тупой тошнотворной боли, завязавшей в тугой узел мышцы живота, и теперь неторопливо ввинчивающей в этот узел крупный штопор. Предложения крысолицего блондинчика нравились объекту ещё меньше тесного соседства с берёзовым соком. Оно и понятно… Хотя, возможно, опять сработала миротворческая блокировка, реагируя на вполне осознанную и чётко сформулированную мысль. И, кстати, понятно теперь, откуда здесь взялась «Чайка». Да и не она одна, «Лист» тоже пригнали, та встреча в грязном переулке вовсе не была плодом ушибленного воображения. Ищут. Странно только, что не узнали тогда, на узкой припортовой улочке, когда остановились, на форму среагировав. Да, ночь, да, грязь и последствия драки, и стояла она на четвереньках… но искали-то они, похоже, именно её. И — не узнали. Неужели она так изменилась?   Искали… Кстати, выход. Добровольная явка всегда неплохо выглядит. Нет, конечно, извиняться они не станут, и санкции штрафные отменять — это тоже навряд ли. Но в правах, может быть, и восстановят. А что? Вполне может быть… Всё-таки — сенсация. Первый случай в истории контакта. Масса интересных возможностей… Хотя — нет, интересные возможности — это по части белобрысого и его коллег. Любопытно, под чьим крылом их институт? Независимый — это вряд ли, не бывают институты, имеющие хорошее материальное обеспечение, ещё и независимыми, И не работают в независимых институтах такие вот… личности… Личность эта, очкастая и белобрысая, не просто не нравилась Стась. Она вызывала физическое отвращение. Почему-то сразу вспоминалась всякая мерзость — копошащиеся в гнилом мясе опарыши, пещерные цеюты, бледные подкаменные мокрёшки и прочее, прочее, прочее. Ему бы преподавать «Мобилизацию резерва» честиткам — отстающих бы точно не было! Соглашаться с предложением такого человека — это просто себя не уважать. Чего бы он там не предлагал.   Нет, это вовсе не означает, — осадила она радостно трепыхнувшийся было объект, — что подобные предложения будут отвергнуты сходу по мере дальнейшего их поступления от более приятных личностей. Живи пока. А там посмотрим… Кожу потянуло мурашками смутная боль. Ах, ты так, значит? А это, братцы мои, уже шантаж. За это и схлопотать можно. Ты смотри, доугрожаешься! Антипатия-антипатией, но ведь можно и наступить на горло собственной песне. Да-да, именно! И вообще — тебя пока что в природе не существует, так что права голоса тебе тоже никто не давал. Вот и заткнись! Она глубоко задышала, как учили когда-то. Тошнота прошла. Стало просто противно. Большая, да?! Справилась, да?.. Она качнула головой, вставая.   — Вы не понимаете!.. — он бежал рядом, заглядывая ей в лицо, растерянный и несчастный, — Господи, я никогда не умел разговаривать с женщинами!.. Если вас не устраивают условия — диктуйте свои… Вы не понимаете!.. Вы же сейчас в таком положении… О, я вовсе не то хотел сказать… У вас на руках все козыри, понимаете?! Я не должен был вам этого говорить, но наше руководство пойдёт на любые издержки!.. Не может быть, чтобы вы сохраняли верность корпорации, которая с вами так поступила… У нас лучшие адвокаты, ваш иск будет не только принят к рассмотрению — мы добьёмся возмещения ущерба в размере один к сорока, может быть, даже — к семидесяти, если сумеем доказать, что вы находились на задании… У нас грандиозные возможности! Никто не даст вам большего при стопроцентных гарантиях!.. Стась ускорила шаг — его истеричные выкрики и размахивания руками привлекали внимание окружающих, чего именно сейчас ей нужно было менее всего, особенно, ежели кто-то из этих окружающих окажется в форме. Быть пойманной — вовсе не то же самое, что добровольная явка, а она ещё и по поводу оной-то не вполне уверена… — Господи, но почему же вы не хотите понять?! — он почти плакал, задыхаясь и делая слабую попытку вцепиться в замшевый рукав куртки, — Поймите, вам никто не предложит больше! ТиВиэрщики? Ха! Вы же им не нужны, поймите! Ну — на час, на месяц, но потом… Другая сенсация… Им же наплевать… Первый случай!.. Феномен! А ваше начальство? Идиотки! Да они же на руках должны были вас… Пылинки сдувать!.. А теперь… Вы в розыске, понимаете?!.. Вас всё равно обнаружат, и тогда… Вы им не нужны, вы им даже опасны, неужели вы не понимаете… Они же всё равно не оставят вас в покое! Она отцепила его пальцы от своего рукава и быстро пошла вдоль ярко освещённой витрины. Она не оглядывалась и очень спешила, почти бежала. И завернула в первый же боковой проход. Но всё-таки успела услышать его отчаянное: — Неужели вы не понимаете, вас просто убьют?!..  

    Хайгон Интернат «Солнечный зайчик» Жанка

      — Жанка, мы же не в поддавки играем! — А? — Жанка заморгала, рассматривая проекцию, — Ой! — Вот тебе и «Ой»! Опять зевнула! Жанка фыркнула, двигая очередную фигуру наугад. Сообщила с наставительной серьёзностью: — Это потому, что я такая добрая. Мне для тебя ничего не жалко. Хочешь — короля зевну? — Ты его и так сейчас зевнёшь! Шах. — Ну надо же… А если так? — А так — мат. — О!.. Поздравляю! Жанка встала, потягиваясь. До Инги наконец дошло: — Так нечестно! Ты специально это сделала! — Вы и без меня доиграете. Керри фыркнула. Поль, самый младший и поэтому самый откровенный, сказал: — Без тебя скучно… Жанка потрепала его по рыжей макушке. — Я скоро приду, так что мою лежанку прошу не занимать. — Ты куда? — В инфотеку.

    ***

    Сегодня в интернатской информатеке дежурил Макс… Он уже собирался обесточивать каталоги, когда скрипнула дверь. Мгновенная гримаса раздражения сменилась счастливой улыбкой, когда он увидел, кто вошёл. — О, Жанка! Ты что сегодня так поздно? Есть два новых романа, я специально скачал… — Спасибо, ты всегда такой милый, но я хотела просто спросить… Не знаю, этого наверняка нет в нашем каталоге… Но ты же умеешь, вот я и подумала… — Да не мнись ты! — Ты ведь знаешь тётю Джерри?.. Она спросила вполне нейтральным тоном. Самым что ни на есть нейтральным. Но Макс был мальчиком умным, он понял. Взглянул быстро, запер дверь изнутри. Аккуратно выключил каталоги — один за другим. Жанка молчала, глядя в широкое окно. Макс сгрёб чистые бланки в ящик стола, запер его. Сел на краешек. — Что, совсем плохо? Жанка вздохнула — Боюсь, на этот раз мне не удастся отвертеться. — Попроси Стась. — Бесполезно, у неё свои неприятности. — Ясно. А что именно тебе надо? — Да всё, что сумеешь достать. Понимаешь, неохота вляпываться с закрытыми глазами, лучше уж заранее знать… Да, и обязательно — протоколы заседаний УКАИ. Хотя бы за последние два-три месяца. Они наверняка ведут запись… Макс задержал дыханье. Заметил осторожно: — Но ведь внутренние протоколы УКАИ — это… Жанка вздёрнула бровь: — Будь они в свободном доступе — я бы тебя не просила. У неё была очень заразительная улыбка. Он не хотел, но улыбнулся тоже. — Ладно, посмотрим, что там можно будет…   Базовая Космопорт Зал ожидания для транзитников Стась   Она заметила их, когда вскрывала автомат с соком и чипсами. За последнее время она неплохо научилась обращаться с этими автоматами. Тут главное — делать морду таблоидом и внимательно смотреть по сторонам. А уж воткнуть шпильку в нужное место любой кретин сумеет, процедура хотя и деликатная, но не особенно мудрёная. Вот и на этот раз всё прошло на ура, глупые электроны радостно помчались по укороченному маршруту, а Стась уже намеревалась запустить жадную лапу в беззащитное чрево несчастного автомата, когда, незаметно проверив, не проявляет ли кто из ближайшего окружения нездорового любопытства, она и заметила их.   Вернее, ничего она не заметила. Просто кожу стянуло мурашками и заныли зубы. И трепыхнулся этот, без имени… Тогда она ещё раз огляделась — на этот раз внимательнее.   Залы ожидания космопорта на Базовой были стандартными, каждый из них напоминал выпотрошенную таблетку, проткнутую по центру спицей лифта. Или плоскую бусину на общей толстой леске. Десяток бусин-таблеток одна над другой. Зал для транзитников — на седьмом этаже, самый безопасный с точки зрения пряток. Здесь куча путей отхода и всегда полно народу. Вот и сейчас люди сидели на длинных диванах, смотрели видео, толкались у лифтов и посадочных выходов, входили и выходили в бар и на террасу. Много людей, очень разных. Но этих она увидела сразу, словно в зале не было вообще никого, кроме них. Хотя как раз они-то массу времени потратили на то, чтобы слиться с толпой. Трое подходили со стороны лифтов. Эти были дальше всех, и потому шли быстро и целеустремленно, почти не скрываясь. Но были и другие. Один — у газетного автомата, ещё один — у входа в бар, двое перекрывали широкую лестницу.   Никто из них не был настолько глуп, чтобы идти прямо к ней, или даже хотя бы просто пристально на неё смотреть. Нет, все они двигались по довольно сложным спиральным траекториям, и при этом с разными скоростями и вроде бы не имея друг к другу ни малейшего отношения. И смотрели они куда угодно, только не туда, где спиральные их орбиты должны были в конце концов сойтись в одной точке. И точка эта находилась как раз посередине между Стась и полупарализованным автоматом…   Ай да крысоморденький! Быстренько он, однако! И часа ведь не прошло… Чистая наука, стало быть, да?! Белые халатики, стерильные ручки… А ребятишки эти — не иначе как лаборанты-практиканты… Без паники. Спокойствие, только спокойствие, как говорил один не слишком законопослушный тип, это дело житейское. Между прочим, тип этот обожал крыши… Правда, у него был пропеллер, а у нас вот как-то не наблюдается, и это минус. А вот то, что по направлению к веранде горизонт относительно чист — это плюс. Правда, все мы помним, что даёт плюс на минус, но порассуждать на абстрактные математические темы успеется и потом, если, конечно, это потом наступит…   Стась вынула из автомата пару пакетов, отсоединила шпильку — секундное дело, а вещь ценная. И неторопливо направилась к широким стеклянным дверям. Неторопливо — это если со стороны смотреть. Когда делаешь широкие стелющиеся шаги, для постороннего наблюдателя это всегда выглядит походкой неторопливой и расслабленной. И лишь потом у этого самого наблюдателя, ежели не совсем он посторонний, начинает зарождаться смутное подозрение — а почему, собственно, ему даже бегом не удается не то что догнать неторопливо прогуливающегося принципала, но и даже просто сохранить с ним прежнюю дистанцию? Сработало и сейчас — двигавшиеся по спиральным орбитам сориентировались мгновенно, прикрывавшие лестницу сделали даже рывок, намереваясь перехватить Стась у дверей. И опоздали. Злорадно усмехаясь, Стась скользнула сквозь узкую щель смыкающихся стеклянных створок. Ловко лавируя между курящими, пьющими, разговаривающими и просто стоящими людьми, оказалась у перил раньше, чем даже двери эти окончательно захлопнулись за её спиной. Перегнулась через перила. И усмехаться перестала.   Если те ребята, что спешили сейчас через зал ожидания, были хоть как-то замаскированы и стремились не привлекать к себе лишнего внимания, то те, что с профессиональной небрежностью оцепляли широкую веранду пятого этажа, не находили нужным опускаться до камуфляжа. Вернее, если уж быть точными — до его снятия, их пятнистые десантные комбинезоны ярким пунктиром тянулись вдоль белых перил, охватывали столики и сливались в сплошное пятно у стеклянных дверей. И было их гораздо больше шести… На то, чтобы увидеть это всё и тут же отдёрнуться назад, ушла какая-то доля секунды. Её не смогли бы заметить снизу, даже если бы точно знали, куда и когда смотреть… Бар отделялся от собственно веранды лёгкой ажурной решёткой — препятствие скорее морального характера.   Стась прыгнула на тонконогий белый столик, сбив вазочку с салфетками. Столик шатнулся — он не был предназначен для подобных акробатических выкрутасов, — но Стась уже на нём не было. Схватившись рукой за крайний прут ажурной решётки, она одним прыжком перемахнула на территорию бара. Вроде бы — просто. Раз — и всё. Столик-решётка-перила-пол. Но — седьмой этаж. А этажи тут… — Вот она! За спиной — звон разбитого стекла. Она не стала оглядываться. Снова решётка-столик-перила-решётка-перила. На этот раз спрыгивать на пол не имело смысла. За баром шли отдельные номера, и следующая решётка находилась на расстоянии каких-то трёх метров. И ещё одна. И ещё…   Стась бежала по перилам. Легко, уверенно, не напрягаясь. Не так уж это и трудно. Главное — не вспоминать, на каком ты этаже. И не смотреть вниз. А остальное — ерунда. Они пока отставали балкона на полтора, не больше. Слишком мало, чтобы успеть разбить балконное стекло, пробежать через номер и открыть дверь в коридор. Но это её не беспокоило — она знала, что скоро сумеет довести отрыв балконов до трёх, а этого вполне хватит, если клювом не щелкать. Беспокоило её другое — здесь, в отличие от бара и веранды, не было людей. С одной стороны — неплохо, никто не путается под ногами. Но существует ведь и другая сторона… Интересно, скоро ли они о ней вспомнят?   Плафон дневного света взорвался тысячами мелких осколков почти над её головой. Ну, вот и вспомнили. Сообразительные ребята, ничего не скажешь. Идеально было бы добраться до угла, но уже вряд ли выйдет… Она взлетела по решётке с ловкостью перепуганной макаки — те, сзади, опять не успели, пуля чиркнула по металлу где-то на уровне её подошв, решётка отозвалась гулкой дрожью под пальцами — и всё, в следующее мгновенье она уже больно ударилась коленками об пол балкона восьмого этажа. Этот балкон был уже, но без разграничивающих решеток. Правда, и без окон-дверей, но на той стене, что выходит в сторону города, должна быть пожарная лестница, а двумя этажами выше… Завернув за угол, Стась затормозила так резко, что её занесло, развернув к перилам. На площадку двумя этажами выше спускался боевой бот. Синий. И ещё два зависли над крышей…   Ещё позавчера она метнулась бы навстречу бывшим коллегам, с радостными воплями и перекошенной от неожиданной удачи мордой. Позавчера. А вчера был суд. И презрительная рожа общественной защитницы. И аннулированный секретный счёт. И впавшая в благородное негодование Ник. И голос Рен из глубины ночного табла. Были слова крысомордого. И совсем не важно, что это самое «вчера» растянулось на три недели, право, совсем не важно… Короче, бросаться с приветственными воплями навстречу почему-то не хотелось. Ну не хотелось. Совсем. Больше того — возникло вдруг откуда-то странная уверенность, что настоящие неприятности только начинаются. Куда же теперь?.. Роллинг, Роллинг, мы погибли…   Базовая Штаб-квартира АИ Фрида   Курьеру было лет десять, но вовсе не юный возраст уберёг её честитские погончики от срывания, а её саму от гауптвахты, когда влетела она, запыхавшаяся, с восторженным воплем: — Поймали!!! И даже не запоздалое осознание тяжести собственного проступка, исказившее кукольное личико. — Ой! Я не хотела… То есть… Младший пилот Кениган… Мисстрисс Лауэрс, разрешите обратиться к леди Рен? Но мисстрисс не разрешила. — Где? — Во внешнем порту, мисстрисс Лауэрс, восьмой уровень… Эль… то есть старший джорент-наблюдатель Мейер… включила системы, а меня послала доложить… Пол под ногами дрогнул. Четыре раза, с равными промежутками, хоть по секундомеру сверяй. Включился интерком, женский голос сообщил бесцветно: — Лаборатория будет готова через шестнадцать минут. — Плохая примета… — леди Рен, капитан «Прыжка в Пропасть» сказала это себе под нос. Но Фрида Лауэрс услышала, обернулась с надменным недоумением: — Я послала туда четыре бота. Четыре! О каких приметах может идти речь?..  
    19 сентября 2016
    Последняя редакция: 8 октября 2016